Лот 157: (С экспертизой) Скульптурный бюст графини Александры Васильевны Зубовой (Олсуфьевой) или баронессы Ольги Логгиновны фон Зедделер. Российская империя, Санкт-Петербург, скульптор – Н.А. Лаверецкий, 1875.

Бронза, литье, чеканка, полировка, серебрение.

Подпись: «Н. ЛАВЕРЕЦКIЙ 1875 ГОДА»; на подставке спереди в щитке - рельефный вензель «О.З».

Размеры: 49x27,5x16 см.

Состояние: в хорошей сохранности, единичные царапины, потертости, следы окислений металла; разводы и пятна густой темной патины по слою серебрения.

С экспертным заключением эксперта, кандидата искусствоведения Е.Ю. Ельковой (Научно-исследовательская независимая экспертиза им. П.М. Третьякова).

На визуальную экспертизу представлен женский бюст - погрудное изображение молодой дамы в бальном туалете - кружевном платье с глубоким декольте, двойной оборкой и драпиру­ющейся шалью, с цветочным венком в высокой волнистой прическе; плечи развернуты прямо, голова чуть повернута влево. Бюст отлит на прямоугольной подставке фигурного профиля с ре­льефным гербовым щитком под геральдической короной с семью зубцами.

Автор скульптурного портрета – Николай Акимович Лаверецкий (1837-1907), один из плея­ды последних русских классицистов, учеников Н. Пименова по скульптурному классу петер­бургской Императорской Академии художеств. В 1860 г. его барельеф «Возвращение Регула из Рима в Карфаген» доставил ему большую золотую медаль вместе со званием классного художни­ка 1-й степени и правом на шестилетнее пребывание за границей в качестве пенсионера Акаде­мии. Лаверецкий посетил Берлин, Дрезден, Мюнхен, Венецию, Милан и Флоренцию и поселил­ся в Риме. Во время своего итальянского пенсионерства он проявил исключительное трудолю­бие, выполнив 14 станковых скульптур. За присланную в Петербург в 1868 г. группу «Мальчик и девочка, кормящие птичку» мастер получил звание академика, за прочие работы, в том числе мраморные статуи «Мальчик-неаполитанец с обезьянкой» (1870) и «Сироты, просящие подая­ния», - бьш утвержден в звании профессора.

Вернувшись на родину, Лаверецкий потрудился в области монументальной скульптуры, создав знаменитый памятник М.И. Глинке в Смоленске, а также - Екатерине II в Симферополе, русскому мореплавателю и гидрографу П.К. Пахтусову в Кронштадте. Скульптор работал и над заказными портретными бюстами, среди которых - изображения великого князя Владимира Александровича, графа Д.Н. Шереметева, генерала Н.Н. Раевского, оперного певца О.А. Петрова, барона Корфа и композитора Направника.

Данная работа относится к 1875 г., периоду художественной зрелости автора. В это вре­мя Лаверецкий уже профессор и преподаватель скульптуры в Академии, автор известных произведений, востребованный портретист. Стилистически его творчество определяется доб­ротным европейским академизмом, с акцентом на техничность исполнения и подчеркнутую декоративность скульптурных форм. Его модели, созданные преимущественно для воплоще­ния в белоснежном мраморе, обладали всеми соответствующими достоинствами: ласкающей глаза миловидностью, изяществом движений и поз, трогательной сентиментальностью обра­зов, виртуозной отделкой деталей.

Данная работа является характерным светским репрезентативным портретом, но красота и обаяние модели позволили автору отказаться от многих условностей этого жанра и, при соблюде­нии художественных нормативов парадного скульптурного бюста, воплотить возможно более простое и естественное решение художественного образа. Ничто не отвлекает зрителя от тон­ких черт нежного женского лица: Лаверецкий не воспроизводит ни пышного наряда или замыс­ловатой прически, ни орденов, шифров и орденских лент, ни драгоценных украшений - лишь узкий цветочный венок в волосах молодой женщины и тонко моделированное кружево платья. Облик портретируемой одухотворен, исполнен грации и женственности, и в то же время - ста­тен, строг и величествен. О личности, представленной этим портретом, устных сведений не сохранилось, и от­правной точкой иконографических разысканий остаются только точная дата исполнения и вензель из двух букв на гербовом щитке в основании бюста. Если бы в этой подписи присут­ствовали инициалы М, К или Е - особенно распространенные и в антропонимике русского дворянства XIX столетия, и в европейской ономастике, то любые попытки определения моде­ли бьши бы заведомо бессмысленны. Буква же О и особенно русское З ограничивают границы поиска и оставляют надежду на атрибуционный результат.

Этими заглавными буквами начинаются всего лишь три подходящих русских женских имени: Ольга, Олимпиада и Зинаида. По сочетанию этих имен, возраста и социального статуса можно выявить три «кандидатки» на роль модели портрета. Это княжна Зинаида Михайловна Урусова (1845-1917), в замужестве Оленина; генеральская дочь графиня Ольга Павловна Игна­тьева (1837-1910), в замужестве Зурова; фрейлина императрицы, благотворительница Ольга Дмитриевна Замятнина (род. 1846). Однако портреты их неизвестны, развить и подтвердить эти версии пока нечем.

Вторым: вектором поиска выступает венчающая вензель корона: ее семь зубцов соответству­ют европейскому баронскому титулу. За вычетом неподходящих здесь двойных фамилий, в России на тот момент было всего шесть высочайше утвержденных баронских родов с именем, начинающимся на О или 3. Большинство из них - незначительные и малоизвестные фамилии шведского, прибалтийского и петербургского баронства: Захерты, фон Зальца, Зассы, Зеефель­ды, Оффенберги ... На 1875 г. среди всех их подходящими оказались всего две женщины - тетка и племянница из рода барона Логгина Ивановича фон Зедделера, известного военного историка времен Николая I, «подвижника российской энциклопедистики», составившего первый россий­ский военный лексикон. И если его внучка, младшая Ольга Николаевна (род. 1862) не подходит по возрасту (13 лет), то старшая - дочь энциклопедиста Ольга Логгиновна фон Зедделер (род. между 1826 и началом 1830-х rr.) с некоторой возрастной натяжкой может быть той, которую изображает данная работа Лаверецкого. Но лично о ней ничего не известно, имя ее отсутствует на генеалогических сайтах, и лишь упомянуто в единственной недавней научной работе (Ма­ланий М О. Энциклопедист Л.И. Зедделер: новые документы к биографии // Студенче­ский научный электронный журнал StudArctic Forum. Т. 9. № 1. С. 29).

Если же предположить, что буквы вензеля не являются личными инициалами, а со­единяют две фамилии супругов, то возникает еще один ресурс биографических изысканий. В русской истории из таких матримониальных союзов под время, статус и аббревиатуру 03 подпадает брак графа Николая Николаевича Зубова и А.В. Олсуфьевой.

Александра Васильевна Зубова, урожденная Олсуфьева (1840-1913), родилась в семье Василия Дмитриевича Олсуфьева - участника войны 1812 года, московского гражданского губернатора, камергера и обер-гофмейстера императорского двора, знакомого Жуковского, Пушкина и личного друга и приближенного императора Александра II и императрицы Ма­рии Александровны. По воспоминаниям современника, граф Олсуфьев «держался старинной простоты в жизни, избегал утонченностей новейшего комфорта и роскоши, но притом лю­бил изобилие за столом своим, за котором сидел как патриарх, окруженный многочислен­ным семейством». Средняя из восьми его детей, Александра Васильевна росла вместе с бра­тьями и сестрами в Петербурге в доме на Фонтанке, на дачах в Петергофе и Царском, в мно­гочисленных отцовских имениях и, в частности, в Ершово под Звенигородом, где заботами отца был создан великолепный усадебный комплекс.

Около 1860 г. Александра Олсуфьева вышла замуж (и бюст 1875-го мог быть заказан к пятнадцатилетию свадьбы, причем супружеский вензель ясно предполагал и наличие бю­ста парного, мужского). Ее супруг, действительный статский советник и камергер граф Ни­колай Николаевич Зубов (1832-1898), происходил из древнего рода русских дворян, издавна приближенных к российскому трону (последний екатерининский фаворит Платон Зубов приходился ему двоюродным дедом). В браке родились три сына и две дочери. Н.Н. Зубов активно занимался хозяйством и социальным обустройством своих обширных имений в Ковенской губернии, развивая экономику, финансы, земледелие, народное образо­вание и культуру литовского края, жертвуя на благотворительность средства, земли, строй­материалы. В этом деле ему активно помогала и супруга Александра Васильевна, деятельная благотворительница и просветительница, одна из основательниц Шяуляйской женской гим­назии, защитница культурных и религиозных прав литовцев (она лично хлопотала за них перед императором). Дворец Зубовых в Шауляе (Шавли) стал значимым цивилизационным центром губернии.

В 1875 г. графиня Зубова находилась в расцвете своей красоты. При том, что сходство изображений одного и того же женского лица далеко не всегда очевидно, сохранившиеся фотографии Александры Васильевны обнаруживают значительное совпадение с данным скульптурным изображением. Идентичны овал лица с маленьким выступающим подбород­ком, изящная форма носа и губ, миндалевидные глаза, густые брови вразлет, волнистые во­лосы, уложенные в ту же высокую прическу с пробором.

Женственный и привлекательный облик изображенной Логановским модели соответ­ствует также и мемуарным свидетельствам о характере и личности А.В. Зубовой: так, ее племянница Мария Мейендорф вспоминает «милую тетю Алину» с искренней любовью и благодарностью.

Но и у этой версии, интересной и во многом соответствующей иконографии данного портрета, есть уязвимое место. И по рождению, и по замужеству А.В. Зубова обладала графским титулом и достоинством, поэтому венчающая вензель корона под ее изображе­нием, сохраняя точно те же очертания, должна иметь не семь, а девять зубцов. Хотя этот ге­ральдический аспект проблемы все же не столь категоричен и однозначен. Если в европей­ской геральдике баронская корона идентична графской по форме, то русскому баронству соответствовала корона совершенно иных очертаний: она напоминала скорее шапку, пере­витую нитью жемчуга. Поэтому имеются достаточные основания допустить, что в данном случае изображалась именно графская российская корона, недостачу же двух зубцов можно оставить на совести скульптора, не пожелавшего дробить форму, мельчить пропорции, заданные общим строем бюста и его подставки.

Таким образом, из предложенного круга потенциальных моделей портрета, наиболее

вероятной представляется личность графини А.В. Зубовой, соответствующая изображению

физиогномически, по времени и возрасту, по своему социальному статусу. Публикация ар­хивов, постоянно растущие современные информативные возможности гарантируют пер­спективы более точной атрибуции данного портретного образа.

Выполненный по особому заказу, исходящему из аристократических кругов российско­го общества, скульптурный бюст требовал особой тщательности в исполнении, поэтому мог отливаться заказчиками и за границей. В России его могли выполнить ведущие бронзоли­тейные производства столицы - с максимально возможным качеством исполнения, с неор­динарным плотным серебряным покрытием поверхности. Отливка выполнялась вне тиражной серии, возможно - в единичном или считанном числе экземпляров; фабричная марки­ровка, как всегда в подобных случаях, не проставлялась.

Результат: произведение создано известным русским скульптором, представляет обая­тельный женский образ; модель портрета предположительно идентифицирована. Скульпту­ра отличается высоким профессиональным художественным и техническим уровнем испол­нения, относится к редким образцам бронзовой портретной станковой пластики и находится в хорошем состоянии сохранности. Сомнений в подлинности работа не вызывает и обла­дает безусловной исторической, художественной, музейной и антикварной ценностью.